Тверской (Говор 8)

Говор дд. Скнятино, Волнога, Красная горка, Коротково и с. Капшино относится к Тверской подгруппе Владимирско-Поволжской группы восточных среднерусских окающих говоров и локализуется в восточной части территории, охватываемой этой подгруппой.

Говор характеризуется пятифонемным ударным вокализмом, неполным оканьем (впрочем, непоследовательным, при котором на месте /о/ в первом предударном слоге иногда произносится [а] или [ъ]) и различением [а] на месте /а/ и [е] на месте /е/, /о/ в первом предударном слоге после мягких согласных; образец говора и краткое описание см. в (Дьяченко 2020).

Ритмическая структура слова характеризуется предельной степенью выраженности двухступенчатой редукции гласных. «Гласные значительно длиннее согласных своего слога, предударный гласный нередко равен, а часто и длиннее ударенного» (Высотский 1973: 35). По классификации С.С. Высотского эти говоры относятся к IV типу и имеют следующее соотношение длительностей предударных и ударных гласных: 28 мс (гласный второго предударного слога) – 175 мс (гласный первого предударного слога) – 171 мс (гласный ударного слога) (Высотский 1973: 35-38).

Спецификой говора по сравнению с другими среднерусскими и литературным русским языком является фонетическая реализация мелодического контура общего вопроса, в частности, возможность сверхраннего тайминга восходящего тонального акцента. Эта особенность сближает его с архангельскими и западными среднерусскими говорами, от архангельских все среднерусские диалекты отличаются отсутствием сохранения высокого тона на заакцентных слогах. От восточного среднерусского окающего говора Владимирско-Поволжской группы он отличается также отсутствием отрицательного заноса (нисходящего движения тона на предударном слоге перед его повышением в начале ударного). Отличие от литературного русского языка состоит ещё и в отсутствии усечения тонального контура при его реализации на последнем слоге во фразе. От самого близкого в этом отношении соседнего селигеро-торжковского говора тверской отличается большей частотностью сверхраннего тайминга (тональный максимум восходящего акцента может достигаться в начале согласного инициали ударного слога) и отсутствием фразового тона. Таким образом, мелодический контур в целом имеет вид %L (L+)H* (L-) L%.

Подробнее смотрите (Дьяченко 2020; Высотский 1973; Князев, Дьяченко n.d.-a).

Образец

А вот перед тем дождичком, значит, так же было часов, наверно, одиннадцать, пила я чай (а у меня лампочки вот эти, я их часто не чиркаю, иначе они сгорают, там) я выключила на кухне, ча= кружку-то потащила, вот здесь чай-то пью, не стала там включать, поставить на стол, ещё чё-то, тут у меня торелка была. Глянула вот так с кухни туда – девчонки, ой, я так долго глядела, вы… вот… я вон Лиде росказывала – два глаза. Вот облако, кругом облаков нет, а вот напротив – вот так вот большое облако такоё, а с= ну, светло щас, ночью-то светло, большое облако, а в облаке сначала я увидела глаза, два глаза. И знаете какие? Зрачок, вот на таком расстоянии глаза вот от меня, вот, не как у человека, а чуть пошире, вот так вот смотрю, вот два глаза: зрачки, потом круглые белки, размером глаза вот такие, вот, как я вижу их. Зрачок, белок и даже видно реснички туда и сюда. Кроме глаз, ничё нет. Стоят они на одном месте, и облако стоит, и стоит облако, стоит на одном месте. Ну, я смотрю, смотрю, никуда не расплывается, ветер деревья качает, а, а облако не плывёт. А потом справа, в этом же облаке, птица! Я её сразу-то не увидела, я всё в глаза глядела. Птица! И знаете, она какая? Чёрная морда, сюда острый клюв, голова, хвост небольшой, так же тёмный, а два крыла, вот щас я вам нарисую, два крыла, вы знаете, они какие? Вот птицу саму нарисую.

Селигеро-Торжсковский (Говор 4)

Говор с. Ильинское относится к Селигеро-Торжковским западным среднерусским акающим говорам.

Говор характеризуется пятифонемным ударным вокализмом и недиссимилятивным аканьем, у части информантов отмечено еканье, у другой части – иканье. Селигеро-Торжсковские говоры весьма неоднородны, в частности, по характеру безударного вокализма, который может быть представлен различными типами яканья, еканьем или иканьем (Захарова et al. 1970: 414). Встречаются и более сложно устроенные системы предударного вокализма. Так, говор д. Лужниково Вышневолоцкого района, расположенной западнее Ильинского, характеризуется переходным типом вокализма: у части информантов наблюдается различение, с одной стороны, фонемы /а/, с другой – фонем /е/ и /о/, у другой части информантов – ассимилятивно-диссимилятивное яканье култуковского типа, однако все информанты демонстрируют неустойчивость системы предударных гласных и большую вариативность гласных в первом предударном слоге (Малышева, Тер-Аванесова 2020: 231-239).

С точки зрения ритмической структуры слова Селигеро-Торжковские говоры относятся к группе VII по классификации С.С. Высотского. Типологической особенностью этой группы является заметная двухступенчатость редукции безударных гласных, при которой, однако, хотя просодическое ядро существенно выделяется в отношении длительности гласных, гласные 2-го предударного слога не склонны к сильному сокращению (как, например, в говорах Владимирско-Поволжской группы), а соотношение длительностей гласных второго предударного – первого предударного и ударного слогов составляет 70 мс – 125 мс – 151 мс (Высотский 1973: 35-38).

Основным отличием фонетической реализации мелодического контура общего вопроса в западном среднерусском акающем Селигеро-Торжковском говоре по сравнению с другими среднерусскими говорами (и литературным русским языком) является отмечаемая в речи самых старших информантов возможность сверхраннего тайминга восходящего тонального акцента. Эта особенность сближает его с архангельскими говорами, от которых все среднерусские диалекты отличаются отсутствием сохранения высокого тона на заакцентных слогах. От восточного среднерусского окающего говора Владимирско-Поволжской группы он отличается также отсутствием отрицательного заноса (нисходящего движения тона на предударном слоге перед его повышением в начале ударного). Отличие от литературного русского языка состоит еще и в отсутствии усечения тонального контура при его реализации на последнем слоге во фразе.

В говоре происходит перестройка мелодического контура общего вопроса: тональный максимум восходящего акцента смещается от начала ударного гласного акцентоносителя к его середине (по всей видимости – под влиянием литературного языка, в котором восходящее движение характеризуется максимально поздним таймингом): %L H* L- L% –> %L L+H* L- L%.

Подробнее смотрите (Высотский 1973; Захарова et al. 1970; Князев, Дьяченко 2023a; Малышева, Тер-Аванесова 2020).

Образец

Ну, как, на лошадях каталися, лошадей разукра=, лошадей же раньше было много, это щас у нас нету. У меня даже брат ходил за лошадьми, и конюшня была. И вот он чё-то, где-то был уехадши он. Мамка послала меня, я в школу ж ходила ещё. А там жеребец был большой, здоровый, конюшня вот там стояла, ой. А их порядочно было, она придёшь, дверьку откроешь, они выйдут, в дощан такой большой напьются. Ты пока сено положи туда. Батюшки! Я выпустила жеребца, а он обратно. Я с горем пополам выскочила, в ноги кинула ему сено, испугалася – ну, небольшая.

Интервьюер: А что такое дощан?

Это деревянные такие большие чаны, высокие, в них наливали воду. Привозили в этих, дровни, в дровнях там бочка, и возили с колодцев воду, туда наливали. Лошадь, она любит воду только чистую, она не будет ни в грязном ведре пить, ни в каком. Как бы она пить не хотела, она не будет пить. Всё время надо в чистом её поить. И вот и выпускали, всё, и сено клали.

Псковский (Говор 1)

Говор деревень Дарьино, Логовино и Котельно Островского района Псковской области относится к Псковской группе западных среднерусских говоров. В говоре пятифонемный ударный вокализм, недиссимилятивное аканье и сильное яканье.

Ритмика слова предполагает выраженную (хотя и не настолько, как, например, во Владимирско-Поволжских говорах) двухступенчатость редукции гласных первого и второго предударных слогов при среднем темпе речи. По классификации С.С. Высотского эти говоры относятся к X группе и имеют следующее соотношение длительностей предударных и ударных гласных: 78 мс (гласный второго предударного слога) – 96 мс (гласный первого предударного слога) – 120 мс (гласный ударного слога) (Высотский 1973: 36-38).

Основным отличием фонетической реализации мелодического контура общего вопроса в этом говоре по сравнению с другими среднерусскими говорами (и литературным русским языком) является возможность сверхраннего тайминга восходящего тонального акцента. Эта особенность сближает его с архангельскими говорами, от которых все среднерусские диалекты отличаются отсутствием сохранения высокого тона на заакцентных слогах. От восточного среднерусского окающего говора Владимирско-Поволжской группы он отличается также отсутствием отрицательного заноса (нисходящего движения тона на предударном слоге перед его повышением в начале ударного). Отличие от литературного русского языка состоит еще и в отсутствии усечения тонального контура при его реализации на последнем слоге во фразе. От самого близкого в этом отношении селигеро-торжковского говора псковский отличается большей частотностью сверхраннего тайминга (тональный максимум восходящего акцента может достигаться в начале согласного инициали ударного слога) и регулярным отсутствием фразового тона. Таким образом, мелодический контур в целом имеет вид %L (L+)H* (L-) L%.

Подробнее смотрите (Высотский 1973; Князев, Дьяченко 2023b).

Образец

И уже вот первая девочка родилася – в меня, и год отжили мы с ребёнком, но спаси Бог таких ребят, как в меня была внучка. Вы знаете, в ёй никогда рот не закрывался. И плаче, бывало, и плаче, и Лариса и тое, и другое: и сиську, и кашу – кричит гвалту, и всё. И по бабкам яну, и по больницам, а потом успокоилась и успокоилась. Ой, была яна сумасшедша.

А яна сама с Ленинграду, с Сиверского. И вышла в деревню, ну как ты думаешь? Я и говорила: «Толик, ну, она тебе не жёнка, яна городская, она не понимае никого делать подеревенскому!» А яна там работала в больнице медсестрой, и бросила, и приехала.

Роговатка (Говор 2)

Говор с. Роговатое Старооскольского района Белгородской области принадлежит к Оскольским межзональным говорам типа Б южнорусского наречия.

Этот идиом достаточно хорошо изучен, его описанию посвящена обширная литература, существует звучащий корпус роговатовского говора.

В отношении системы гласных говор характеризуется архаическим диссимилятивным аканьем и архаическим диссимилятивным яканьем двух разновидностей: у одних информантов (как правило, самых старших) это классический задонский подтип, у других – «умеренный» задонский, при котором перед ударными гласными среднего и нижнего подъёмов предударные гласные, реализующие фонемы неверхнего подъёма, совпадают в и-образном звуке перед последующим мягким согласным и в е-образном звуке перед последующим твёрдым согласным.

В отношении ритмической структуры в говоре наблюдается два типа случаев: 1) с гласным [а] в первом предударном слоге и гласными верхнего и верхне-среднего подъёма под ударением, 2) с гласным не-а в первом предударном слоге и гласными среднего и нижнего подъёма под ударением. В первом случае отмечается заметная двухступенчатость редукции гласных первого и второго предударных слогов, «гласный второго предударного слога не склонен к сильному сокращению, но сохраняет тембр редуцированного» (Высотский 1973: 36-37). Во втором случае двухступенчатость редукции также выражена, однако длительность первого предударного слога существенно меньше, чем в первом случае, она примерно соответствует длительности гласных верхнего подъёма в этой же позиции, однако превышает длительность редуцированных гласных во втором предударном слоге. Темп речи в таких говорах средний. По классификации С.С. Высотского подобные говоры относятся к XII и XIII группам и имеют, соответственно, следующее соотношение длительностей предударных и ударных гласных: 1) 58 мс (гласный второго предударного слога) – 113 мс (гласный первого предударного слога) – 123 мс (гласный ударного слога), 2) 43 мс (гласный второго предударного слога) – 70 мс (гласный первого предударного слога) – 120 мс (гласный ударного слога) (Высотский 1973: 38).

Основным отличием просодической системы южнорусского говора от литературной русской является ее ориентация на использование преимущественно ровных (уровневых) тонов, а не контурных (скользящих), составляющих ядро интонационной системы литературного языка. Просодическое оформление в говоре таких коммуникативных категорий, как утверждение, общий вопрос, вопрос с вопросительным словом, вокатив, императив и переспрос, может быть описано с ипользованием двух монотональных акцентов – Н* и L*. Кроме того, мы постулируем в говоре Роговатки два конечных пограничных тона (H% и L%), каждый из которых может сочетаться с любым из двух тональных акцентов. При этом фактов, позволяющих утверждать существование фонологического противопоставления разных фразовых тонов (Н- и L-), в ходе анализа не обнаружено. Одной из важнейщих особенностей фразовой просодии Роговатого является редкое в типологическом отношении противопоставление двух типов начальных пограничных тонов – %Н и %L.

Подробнее смотрите (Букринская et al. 2014; Высотский 1973; Дьяченко 2016, 2021a, 2013, 2021b, 2015, 2021c, 2014, 2017; Дьяченко et al. 2013, 2019, 2017; Дьяченко, Тер-Аванесова 2018; Князев 2024a; Тер-Аванесова 2015, 2011; Тер-Аванесова, Дьяченко 19-21 ноября 2021; Тер-Аванесова et al. 2018)

Образец

Да, роддом был, и вот близко, и мы жили же бли= ближе туды. Они вот далёко, а мы там это последняя улица, Гусиновка она называлась, щас Садовая. И мы на последнем на этом улице, и близко этот. И вот они приедут тогда к нам, эта хата маленькая. У нас уво всех тогда были хаты маленькие, соломою крытые, деревянные, полов не было. Это после войны вот эта Роговатка вся построилась, начали картохи возить у Донбасс, и с этих с картох поднялась наша село постройками, а то уво всех были хаты, у кого ж вот так пер= перехилилася, у кого как. Ну, и хата и у них была маленькая. Они ко мне приедут, придут, придут пешком, кто это тогда возил, машин не было, а лошадей у колхозе тож не давали. Придут ко мне, и придут на Сергова день, Сергова день осенью, восьмого октября, а на Святой уйдут, когда вот Паска, а это живут.

Ну и жили у мене, ну и нач= па= это, рожать усходилась она, Нюрка. «Нюрка, да что ты?» «Ой, чтой-т, мам, не так». «Ну, надо тобе, навер=, тебе, наверно, надо в больницу, давай скорее собирать тебе». Собираем, собрали, он ей под руку, повёл. Я ещё пока шмутья свои собираю. Дошли до последнего двора чуть Гусиновки, она говорит: «Я рожаю». А он говорит: «Ой, погоди хоть, вон тёща за машиною побегла». А там контора тож была недалёко. «Вон там машины стоя, щас тёща машину подгоне». «Не, это, рожаю». А он кричит: «Погоди». Ну.

Новгородский (Говор 6)

Говор деревень Ильмень, Хотяж и Курицко Новгородского района Новгородской области относится к Новгородской группе западных среднерусских окающих говоров. Он характеризуется неполным оканьем, при котором в первом предударном слоге после твёрдых согласных фонемы /а/ и /о/ различаются, а в других безударных слогах совпадают, как правило, в звуке [ъ] (в конечном открытом слоге перед паузой – чаще в [а]). После мягких согласных в первом предударном слоге также наблюдается различение /а/, /о/, /е/ и /и/, однако /о/ и /е/ могут совпадать в е-образном звуке, в других безударных слогах /а/, /о/ и /е/ нейтрализуются в и-образном звуке (но в конечном открытом слоге /а/ обычно представлена а-образным звуком, а /о/ и /е/ – е-образным).

Специфика интонационного оформления фразы, а также место размещения тонального акцента (тайминг) связаны с устройством ритмической структуры слова. В отношении ритмической структуры новгородские говоры при среднем темпе речи характеризуются достаточно выраженной двухступенчатостью признаков безударности: первый предударный слог значительно более долгий, чем другие безударные, хотя этот контраст выражен гораздо меньше, чем во владимирских говорах и литературном русском языке (Высотский 1973: 35–36).

Просодическая система говора весьма сходна с литературной как в отношении набора фонологических тональных средств, так и в плане их использования для оформления базовых коммуникативных категорий – общего и частного вопроса, утверждения, незавершенности, императива. Как и в литературном языке, мы постулируем в ней три тональных акцента – восходящий, нисходящий и низкий, а также два базовых конечных пограничных тона – высокий и низкий. Фонологические различия между начальными пограничными тонами и фразовыми тонами, по-видимому, отсутствуют. При этом основные различия между говором и литературным языком заключаются в фонетической реализации тональных акцентов и их употреблении: 1) восходящий тональный акцент (L+H*) характеризуется более ранним таймингом достижения тонального максимума – в середине, а не в конце ударного слога; 2) наоборот, тайминг нисходящего тонального акцента (H*+L) является более поздним: начало падения тона приходится на середину, а не начало ударного гласного, причем понижению предшествует повышение на самóм ударном, а не на предударном гласном, что объясняется отличием ритмической структуры слова говора от литературной; 3) утвердительные предложения как с узким, так и с широким фокусом в говоре в подавляющем большинстве случаев оформляются при помощи нисходящего акцента H*+L; акцент L* используется преимущественно в составе мелодического контура с высоким конечным пограничным тоном.

Подробнее смотрите (Высотский 1973; Князев, Дьяченко 2023c)

Образец

Да, видать, она по= как по озеру. Ой! Я татой звала, не папа, а тата. Он: «Я не папа, не барин, зови меня татой, и всё». Тата. «Тат, от смотри рыба как идёт, артель!» Он говори: «О, артель!» Прыве= плыве эта мелкая, например, вот экая плотва. Она такая толстая, и она плывёт, как этим. Вот так интересно было на озере. А теперь и рыбы нет! Всё, запоганили всё озеро, потом, видишь, в Шимске там эти все заводы с города с Волхова как-то, тогда это скандалы устроили, что что делати. И потом вот мы выехали, «Ну-ка подежурьте», с= к Волхову, и вот там это с заводов вся это, грязь вся в это, в озеро, и его всё загрязнили, и рыба стала дохнуть. И даже вот на= на берёгу было рыбы, вот.

Интервьюер: Ужас! Да? На берегу?

Да! Угу. На берегу вот как-то, вот да здесь на берегу вот эта мелконька рыбка, она вся была вынесши дохлая.

Белозерско-Бежецкий (Говор 7)

Говор деревень Ковжи, Куности, села Артюшина и города Белозерска принадлежит к Белозерско-Бежецким межзональным говорам севернорусского наречия, которые занимают промежуточное положение между Вологодской и Ладого-Тихвинской группами. Белозерско-Бежецкие говоры неоднородны: в соответствии с современным диалектным членением они образуют межзональную группу говоров северного наречия, в то время как в членении 1915 г. внутри этой группы проходила граница всего северновеликорусского наречия и среднерусских говоров (белозерские относились к северным, а бежецкие – к среднерусским). Это различие связано «с историей заселения края славянами, а именно с преобладанием в северной части края выходцев из Новгородской земли, а в южной – из Ростово-Суздальского княжества» (Бегунц 2006: 4).

Говор деревень рядом с Белозерском характеризуется пятифонемным ударным вокализмом, при котором, однако, на месте старого ѣ перед последующим мягким согласным встречается гласный [и] (а перед твёрдым – спорадически дифтонг [ие]), полным оканьем, различением гласных в первом предударном слоге после мягких согласных, однако непоследовательным, заударным ёканьем, более подробное описание говора, включающее характеристику системы согласных, а также грамматических и лексических черт говора, см. в (Букринская et al. 2011: 280-282).

С точки зрения ритмической структуры слова рассматриваемому говору свойственна чрезвычайно слабо выраженная (хотя все же наличествующая) двухступенчатость редукции безударных гласных. Гласные ударного, первого и второго предударного слогов незначительно различаются по длительности, их соотношение следующее: 45 мс (второй предударный) – 50 мс (первый предударный) – 88 мс (ударный) (Высотский 1973: 36-38).

Основным отличием фонетической реализации мелодического контура общего вопроса в белозерском говоре по сравнению с севернорусскими архангельскими, среднерусскими и современным русским литературным языком является позднее (на гласном ударного слога) начало восходящего движения тона (‘low turning point’); от среднерусских говоров и литературного языка он – наряду с архангельскими – отличается также наличием ровного высокого тона на заакцентных слогах; общей с литературным русским языком особенностью белозерского говора является поздний тайминг восходящего акцента: высшая точка частоты основного тона в нем достигается в самом конце ударного гласного, а при наличии последующего сонорного согласного – в его начале, вне зависимости от принадлежности этого сонорного к ударному или заударному слогу; как и во всех исследованных до сих пор диалектах (в отличие от литературного языка) усечение тонального контура при его реализации на последнем слоге во фразе отсутствует. Таким образом, тональный контур общего вопроса в белозерских говорах имеет структуру %L L*+H Н- L%; при этом есть основания полагать, что незавершенность в том же говоре оформляется иначе – контуром %L L*+H L- L%.

Подробнее смотрите (Бегунц 2006; Букринская et al. 2011; Высотский 1973; Князев, Дьяченко 2023d)

Образец

Моложе дак. Ак у ёго топерь здоровья не стало, а у меня и тем более нету здоровья.

Интервьюер: Ну, у вас дети есть, так что помогают.

Ой, пятеро у дурочки вырощено.

Интервьюер: Три сына, одна дочка?

Два, две дочки да три сына. Дак пятую-то вот, что в пятьдесят годов пошла на пенсию, <было бы> четыре дак, пятьдесят пять – надо роботать. А пять, дак значит, в пятьдесят ушла на пенсию. Вот всё и живу и страдаю. Ну, пока могла, <ак это> уж мы… Как будем без скотины жить? А топерь живут без скотины, молоко привезут, молока купят литру. А мы подойник утром и вечером надоим. Мы как решили корову, я дак плакала, плакала – ж= жалко было. Потом стали телёнка дёржать, в колхозе-то продавали, дак брали в колхозе. А топерь куда? Не туда не сюда дак. И робята-то дёржали. Два дак дёржали, а третий не держал, тот на острове, колония где дак. Там-то вы били, в колонии? Не были?

Интервьюер: Нет. А туда вроде не пускают.

Дак, хы, туда-то не пускают дак, на само-то озеро, на остров-то чез= через озеро-то можно туды, туды ходят ведь это, ездят и на машинах, мост большой во всю, во во всё озеро. Я-то сама, там сын живёт дак, всё нет-нет, да уеду, привезут.

Владимирский – ок и ак (Говор 91, 92)

Материалом исследования окающего владимирского говора служили звуковые записи спонтанной речи жительниц д. Лазаревка и сел Заколпье, Крюково Гусь-Хрустального района, с. Синжаны и д. Тимошино Меленковского района Владимирской области.

Рассматриваемый говор характеризуется пятифонемным ударным вокализмом, чередованием ударных гласных [е]/[и] в зависимости от твердости/мягкости последующего согласного ([м’е́стъ], [л’ес], но [м’и́с’ьц], [д’и́н’г’и], [з’д’ис’]), неполным оканьем, при котором в первом предударном слоге после твердых согласных фонемы /а/ и /о/ различаются, а в других безударных слогах совпадают, как правило, в звуке [ъ] (который иногда, обычно во втором предударном прикрытом слоге, сокращается практически до нуля), но в конечном открытом слоге перед паузой – чаще в [а]: [воз’и́ла], [жона́], [дава́л], [ръспрос’и́л], [пм’ина́ла], [пло́ха]. В начальном неприкрытом втором предударном слоге /а/ и /о/ нейтрализуются в звуке [у]: [утр’еза́т’], [утказа́л]. После мягких согласных перед твердыми в первом предударном слоге наблюдается различение [а], [о], [е], а перед мягкими – различение [а] и [е], в других безударных слогах /а/, /о/ и /е/ нейтрализуются в и-образном звуке (но в конечном открытом слоге /а/ обычно представлена а-образным звуком, а /о/ и /е/ – е-образным): [с’емна́ццът’], [с’остра́], [к рыч’ага́м-тъ], [пръв’ер’а́й], [тр’ас’о́т], [п’ир’ейт’и́], [в’е́ч’иръм], [ду́с’а], [гр’и́н’к’е].

Информанты в большинстве демонстрируют хорошую степень сохранности говора, отступления от описанной выше системы единичны. Только одна из информанток, ЕАС1932, в этом отношении отличается от остальных: будучи достаточно хорошо образованным по деревенским меркам того времени человеком, она всю жизнь проработала на почте и была ориентирована на «городскую» речь, чему способствовало также то, что немало времени она проводила у двух своих дочерей, проживающих в городе. В частности, наряду с примерами различения гласных /о/ и /а/, в ее речи встречаются и случаи неразличения (аканья), то есть произношения [а] на месте /о/: [кота́], [згор’е́ла], [уход’и́ла] но [харо́шуйу], [ад’д’е́л ка́дръф], [кан’ч’а́ла], [ган’а́л’и]. Практически не встречается в речи ЕАС1932 примеров ёканья, то есть после мягких согласных в первом предударном слоге различаются только [е] и [а] (впрочем, тоже непоследовательно, зачастую совпадая в и-образном звуке), независимо от твёрдости/мягкости последующего согласного: [н’ич’ево́], [фс’ему́], [п’етро́в’ич’], [св’аш’ш’е́н’н’ик] и [св’иш’ш’е́н’н’ик], [д’ила́], [т’ижо́лый], [р’ип’е́й], [см’иjо́цца] и т.д. Тем не менее, в плане интонационного оформления речи идиолект ЕАС1932 почти не отличается от идиолектов остальных информантов.

Материалом исследования акающего владимирского говора служили звуковые записи спонтанной речи жителей деревень Труфаново, Мокрое, Тальново, Старково, Рязаново и Уляхино Гусь-Хрустального района Владимирской области.

Эти акающие говоры не вполне однородны как в отношении системы гласных, так и в отношении системы согласных. Ударный вокализм говора деревень Тальново и Старково семифонемный: фонемы верхне-среднего подъёма реализуются звуками [ê] и [ô], а фонемы среднего подъёма – звуками [е] и [о]. В говоре деревень Труфаново, Мокрое, Рязаново и Уляхино этого противопоставления не наблюдается, ударный вокализм пятифонемный. В области предударного вокализма говоры Тальнова, Старкова, Труфанова, Мокрого и Рязанова не различаются: всюду сильное аканье и непоследовательное еканье с вариативностью [е]/[и] в первом предударном слоге. В говоре д. Уляхино сильное аканье и яканье сложного устройства, которое в первом приближении может быть описано как умеренное: перед твёрдыми согласными гласные неверхнего подъёма совпадают в звуке [а], а перед мягкими – в звуке [е], более подробное описание вокализма этого говора см. в (Мораховская 1957) и (Исаев 2004).

Различия наблюдаются также в том, как устроена система согласных. Говор Старкова и Тальнова характеризуется апикальной артикуляционной базой. Переднеязычные согласные перед гласными переднего ряда слабо палатализованные: [н·им·е́дл·инъ], [т·ирп·и́мъ], [д·е́нг·и], перед гласными непереднего ряда противопоставление мягких/немягких согласных выражается преимущественно посредством гласных: после «мягких» переднеязычных наблюдаются гласные, имеющие дифтонгический характер: [кат·ио́нка], [пар·иа́дък], после губных – «j+гласный»: [п·jат’], [вы́м·jа]. С этой «немягкостью» согласных, вероятно, связано то, что жителей Тальнова и Старкова, которые в былые времена ездили по России продавать ковры собственного изготовления, в других регионах называли «хохлами» (об этом рассказывает информантка ЕВС1940). В говоре деревень Труфаново, Мокрое, Рязаново и Уляхино переднеязычные согласные дорсальные. Говор деревни Уляхино, в отличие от всех остальных рассмотренных, характеризуется при этом твёрдым цоканьем.

Владимирские говоры относятся к Владимирско-Поволжской группе говоров, их яркой типологической особенностью является двухступенчатость редукции безударных гласных, которая «выражена с предельной силой, гласные длиннее согласных своего слога, предударный гласный нередко равен, а часто длиннее ударенного (Высотский 1973: 35); соотношение длительностей гласных второго предударного – первого предударного и ударного слогов составляет 10% – 103% – 100% (Высотский 1973: 38). Наоборот, севернорусские говоры представляют собой «резко противоположный предыдущим тип по реализации двухступенчатости. Последняя выражена очень слабо» [Там же: 36] (51% – 57% – 100% (Высотский 1973: 38)). В западных среднерусских говорах «двухступенчатость выражена несколько больше» (Высотский 1973: 36), нежели в северных (58% – 80% – 100% (Высотский 1973: 38)), но далеко не так ярко, как во владимирских. Соотношение длительности ударного и первого предударного слогов может влиять на выбор места размещения тонального акцента в слове: так, в московском варианте современного русского литературного языка (СРЛЯ) тональный максимум восходящего заноса в вопросах с вопросительным словом и утверждениях с узким фокусом (ИК-2) достигается существенно раньше, чем в вологодском варианте, где длительность первого предударного слога относительно ударного заметно меньше, чем в московском (Duryagin, Knyazev 2022).

В целом просодическая система рассматриваемых владимирских говоров близка литературной как в отношении наличия сходных тональных акцентов (L*, H*+L, L*+H), так и в плане интонационного оформления базовых коммуникативных категорий – утверждения, общего и частного вопроса, незавершенности, императива. Основные её отличия от литературной заключаются 1) в наличии специфического восходящего тонального акцента L+H*, используемого для оформления утвердительных и императивных высказываний; 2) в наличии, как минимум, в прошлом тонального акцента Н* (в акающих говорах); 3) реализации восходящих тональных акцентов с отрицательным заносом (понижением частоты основного тона на предударном гласном); 4) более раннем тайминге восходящего L*+H и нисходящего H*+L тональных акцентов; 5) регулярном использовании высокого начального пограничного тона; 6) широком распространении нисходящего конечного пограничного тона (HL%); 7) наличии следов «пословного» тонального оформления высказывания. При этом различия между акающим и окающим говорами минимальны и заключаются не в наборе тональных фонологических средств, а в характере фонетической реализации и степени выраженности фонологических контрастов, а также в степени распространенности тех или иных просодических явлений.

Подробнее смотрите (Высотский 1973; Исаев 2004; Мораховская 1957; Duryagin, Knyazev 2022; Князев, Дьяченко 2023e)

Церковное (Говор 52)

Говор относится к юго-западной диалектной зоне Архангельских говоров (Гецова 1997). Его описание см. в (Князев 2022c).

Говор характеризуется наличием «пословного» мелодического контура с преобладанием нисходящих тональных акцентов и использованием высокого (фонетически среднего) пограничного тона для оформления незавершеннности (Князев 2021b), нестандартным типом просодического членения высказывания (Князев 2023d).

Подробнее смотрите (Гецова 1997; Князев 2022c, 2021b, 2023d)

См. Ритмическую структуру.

Климовское (Говор 3)

К числу наиболее ярких особенностей фразовой просодии в говоре села Климовского Коношского района Архангельской области относятся:

1. оформление общего вопроса тональным контуром с восходящим тональным акцентом и низким пограничным тоном без фразового тона (L+H* L%), что отличает его как от северо-восточных архангельских, которым свойственен высокий фразовый тон (L+H* Н- L%), так и от литературного русского языка (низкий фразовый тон, L+H* L- L%);
2. высокий начальный пограничный тон (%Н) в утвердительных предложениях;
3. ровный высокий тон (Н*) предъядерных тональных акцентов;
4. наличие даунстепа – понижения тонального уровня на каждом последующем предъядерном тональном акценте (!Н*);
5. оформление незавершенности высказывания при помощи высокого конечного пограничного тона (Н%), который также может быть реализован с даунстепом (!Н%).

Подробнее смотрите (Князев 2023a)

Смоленский (Говор 10)

Просодическая система смоленского говора очень близка зафиксированной в говоре с. Роговатое Старооскольского района Белгородской области (говор 2).

Основным ее отличием от литературной русской является ориентация на использование преимущественно ровных (уровневых) тонов, а не контурных (скользящих). Просодическое оформление в говоре таких коммуникативных категорий, как утверждение, общий вопрос, вопрос с вопросительным словом, вокатив, императив и переспрос, может быть описано с ипользованием

1. двух монотональных акцентов (Н* и L*),
2. двух начальных пограничных тонов (%Н и %L) и
3. двух конечных пограничных тонов (H% и L%).

Нехочи (Говор 11)

Образцы из д. Нехочи отобраны из корпуса этого говора (Тер-Аванесова et al. 2020). Там же см. подробнее о говоре.

Ярчайшей особенностью фразовой просодии этого идиома является тональный акцент с низким ровным тоном в начале ударного слога акцентоносителя, последующим быстрым повышением до высокого и ровным высоким в конце ударного гласного и/или на первом заударном (после этого тональная цель может быть как низкой, так и высокой в зависимости от типа конечного пограничного тона). Мы предварительно анализируем этот тональный акцент как L*+H* (L*H*).

Архангельские говоры к северо-востоку от Северной Двины (Говоры 5, 51, 52, 53, 532, 54, 55, 56)

Образцы из «северо-восточных» архангельских говоров (Вадюга, Кеба, Мосеево, Веегора, Нюхча, Ваймуша) отобраны из соответствующих диалектных корпусов:

• Корпус говоров бассейна Верхней Пинеги и Выи (Князев 2021a)
• Корпус говора села Кеба (Князев 2022b)
• Корпус говора Средней Пёзы (Князев 2022d)
• Корпус говора деревни Веегора (Князев 2022a)
• Корпус говоров Средней Пинеги (Князев 2023c)

Там же см. подробнее об этих говорах.

Спецификой фразовой просодии этих идиомов является 1) оформление общего вопроса восходящим тональным акцентом с задержкой падения тона до конечного во фразе слога – высоким фразовым тоном (L*+H H- L% или L+H* H- L%) (Post 2008; Князев 2022e); 2) оформление специального вопроса высоким тональным акцентом Н* (Князев 2022e); 3) оформление утвердительных ответных диалогических реплик мелодическим контуром с низким тональным акцентом, высоким фразовым тоном и низким конечным пограничным L* H- L% (Князев 2023e); 4) особый тип просодического членения высказывания (Князев 2023e).

К этим говорам во многом примыкают и идиомы дд. Сельцо и Тимошино (см. Корпус говоров среднего течения Северной Двины (Князев 2023b))

Подробнее смотрите (Князев 2022e, 2022f, 2023d, 2023e; Post 2008).

Тамбовский (Говор 13)

Просодическая система говора села Верхнеспасского очень близка владимирской (говоры 91, 92) как в отношении набора тональных акцентов (L*, H*+L, L*+H, L+H*) и пограничных тонов (%H, %L, H%, L%), так и в плане интонационного оформления базовых коммуникативных категорий – утверждения, общего и частного вопроса, незавершенности, императива.

Она характеризуется

1. наличием специфического восходяще-нисходящего тонального акцента L+H*, используемого для оформления утвердительных и императивных высказываний;
2. ранним таймингом восходящего L*+H и нисходящего H*+L тональных акцентов;
3. регулярным использованием высокого начального пограничного тона и акцента L* в мелодическом контуре нейтрального утверждения.

От владимирских говоров тамбовский отличается отсутствием

1. реализации восходящих тональных акцентов с отрицательным заносом (значимым понижением частоты основного тона на предударном гласном);
2. нисходящего конечного пограничного тона (HL%).

См. Ритмическую структуру.

Елецкий (Липецкий) (Говор 14)

Говор сёл Свишни и Тростное Липецкой области относится к Елецким межзональным говорам группы Б южнорусского наречия.

Записи сделаны в 1991 г. С. В. Князевым и Е. В. Щигель.

Вокалической системе говора свойственно так называемое «протодиссимилятивное» аканье: гласный первого предударного слога после твердых согласных тем дольше ([ъ] < [ъ^а] < [а^ъ] < [а]), чем короче гласный ударного слога ([а] > [е], [о] > [ê], [ô] > [и], [ы], [у]) (Князев, Шаульский 2007). После мягких согласных наблюдается несколько более сложная картина, связанная с влиянием на качество предударного гласного твердости/мягкости последующего согласного: перед гласными верхнего подъема произносится преимущественно [а], верхне-среднего – [е], среднего – [и], нижнего – [ь] (см. табл. Таблица 1).

Таблица 1: Вокализм 1 предударного слога после мягких согласных в елецком говоре (верхний индекс обозначает количество соответствующих примеров в процентах от общего числа примеров в данной позиции)

1 предударный	ударный	ударный	ударный
а65 е35	и	ы	у
а5 е81 и14	ế		ố
е16 и42 ь42	е		о
е27 и21 ь52		а

Фразовая просодия говора представляет собой переходную ступень между

1. ориентированной на (высокий H* и низкий L*) уровневые тоны интонационной системой Оскольского говора с. Роговатого [Князев 2024] и
2. системой с преимущественно контурными тонами (восходящий L*+H, нисходящий H*+L, восходяще-нисходящий L+H*) владимирских (Князев, Дьяченко 2023e) и тамбовских [Князев, Дьяченко 2024].

Набор тональных средств елецкого говора включает в себя

1. высокий (%H) и низкий (%L) начальные пограничные тоны;
2. высокий (H%) и низкий (L%) конечные пограничные тоны;
3. три тональных акцента: низкий L* (нейтральное утверждение), (восходящий +) высокий (L+)H* (общий вопрос, незавершенность), высокий (+ нисходящий) H*(+L) (узкий фокус, специальный вопрос, императив).

При этом два последних акцента соответствуют, по всей вероятности, исходному H*.

Фонологически мы интерпретируем их как (L+)H* и H*(+L) на том основании, что именно ровный высокий тон приходится в них на всю (обычно после глухих согласных) или основную часть ударного гласного слова-акцентоносителя (в среднем – 2/3 его общей длительности).

(Князев 2024a, 2024b; Князев, Дьяченко n.d.-b; Князев, Шаульский 2007)

Образец

О-о, что делали! Бывало, вот тут два дедушки были добрые. Вот, значить, мы начинаем. Начинается махорка, сажать. Ну, махорка, так она и называлась, махорка – мы-то звали табак, но это махорка. Вот, значить, женщины сажають, а мы им воду носим. Вот эти два дедушки добрых – они нам хоть из бочки вынають вёдры и это, наливають нам.

Вот это-т, махорку посодють, посодють, ну, посадили. А нас ни свет ни заря утром будють ей поливать, чтоб она не засохла - ну, ить мы нескольки там дней ходим ей поливать, потом отработались, всё. Мокрые, грязные, и руки-то уж у нас надсажёные: ну, вядр… вёдра потаскайся, а ведь ума-то не было: мы, значить, один перед одним, чтоб моя пара вперёд шла – видишь, как хочется-то.

Теперь, значить, после этого закончили махорку, начинается прополка. Нас тоже: «Идите, полите!», да. Ну, сперва одних девчонок нас отбивали. Не больнё так прополем-то. Потом и с женщинами стали полоть ходить. Бывало, женщины-то вот, они кажется постарше нас, а ведь они покрепче нас, вот они-то грядки дойдуть, а мы: то гляди лопнет у нас поясница, да брюшина у нас почему-то болела, она щас-то не так-то болить. Ну почему она и изработанная, а ить не так болить. «Ох, – думаем, – грядку не дойдём, посваляемси». Ну, отдохнём, отдохнём – опять надо…

Потом начинается просу полоть. Вот просу сеяли, на пшено-то какая идёть. Вот тут это опять наша работа, а потом начинають, кого куда. Вот у нас тут ясли были, кого в ясли швырнуть, чтобы с этими, с ребятишкими сидели играли, а женщины чтоб больше работали. Так и нас. Ну, а потом уж стали мы по пятнадцать лет, уж тогда мы стали самостоятельно работать, а как же.

Ой, один раз пошли вот сюда, тут вот щас дома, а тут была чистая поле. Ну, утром рано вязать рожь пошли. А там в кустах, ещё и там лес, за этим, он и был там, лес. Как заворошилось чтой-то! Эх, как мы хватили, да назад! Что из нас ещё толку-то не было, господи, ну что там, пятнадцать лет! Ну, работали.

Ну, а в войну, в войну всю времю на лошадях работали, на лошадях. Вожжи из рук ни выходили: пахать надо, дробачить надо, сеять надо. Посеяли там, туда-сюда – уже рабочая пора: копны возить надо, и снова надо пахать, снова рожь, надо ведь зерновые сеять. Вот так наша жизнь проходила кой-как…

Рязанский (Говор 15)

Говор сёла Новоспасское и деревень Печерники, Хавертово Рязанской области относится к Рязанской группе южнорусского наречия.

Записи сделаны в 1992 г. С.В.Князевым, А.Н.Левиной и Е.В.Щигель.

Фразовая просодия говора представляет собой следующую (по сравнению с Елецким) ступень перехода от ориентированной на уровневые тоны интонационной системой Оскольского говора с. Роговатого (Князев, Дьяченко 2023e) к системе с преимущественно контурными тонами (восходящий L*+H, нисходящий H*+L, восходяще-нисходящий L+H*) владимирских (Князев, Дьяченко n.d.-b) и тамбовских (Князев 2024b).

Набор тональных средств рязанского говора включает в себя

1. высокий (%H) и низкий (%L) начальные пограничные тоны;

2. высокий (H%), низкий (L%) и нисходящий (HL%) конечные пограничные тоны;

3. три тональных акцента:

   • «низкий» L* с высоким начальным пограничным тоном (%Н) – нейтральное утверждение,
   • «восходящий» (общий вопрос, незавершенность), фонетически реализуемый как
     • L*+H* (низкий + восходящий + высокий, чаще всего),
     • (L+)H* (восходящий + высокий, реже),
     • Н* (ровный высокий, реже всего),
   • «нисходящий» (узкий фокус, специальный вопрос, императив), фонетически реализуемый как
     • H*(+L) (высокий + нисходящий, чаще всего),
     • H* (ровный высокий, очень редко),
     • Н*+L (нисходящий, очень редко)
     • Н*+L* (высокий + нисходящий + низкий, очень редко).

При этом два последних акцента соответствуют, по всей вероятности, исходному H*.

Фонологически мы интерпретируем их как L*+H* и H*(+L) на основании частоты встречаемости.

Список литературы

Duryagin, P. V., Knyazev, S. V. (2022). Prosodic diversity in standard russian: Pitch alignment in central and northern varieties. Russian Linguistics, 46(2).

Post, M. (2008). Post-nuclear prominence patterns in northern russian question intonation. Proceedings of the 4th International Conference on Speech Prosody, 233–236. Campinas.

Бегунц, И. В. (2006). Фонетический строй белозерско-бежецких говоров первой половины XVII в. (PhD thesis). Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова.

Букринская, И. А., Дьяченко, С. В., Кармакова, О. Е., Тер-Аванесова, А. В. (2014). Отчеты о диалектологических экспедициях института русского языка им. В.в. Виноградова РАН в 2013 г. Русский Язык в Научном Освещении, 2(28), 262–309.

Букринская, И. А., Кармакова, О. Е., Колесникова, Е. В. (2011). Экспедиция в г. Белозерск и белозерский район вологодской области. Русский Язык в Научном Освещении, 1(21), 280–282.

Высотский, С. С. (1973). О звуковой структуре русских говоров. In С. В. Бромлей (Ed.), Исследования по русской диалектологии (pp. 17–41). М.

Гецова, О. Г. (1997). Диалектные различия русских архангельских говоров и их лингвогеографическая характеристика. Вопросы Русского Языкознания, 7, 138–197.

Дьяченко, С. В. (2013). Гласные в заударном открытом слоге после мягких согласных в говоре с. Роговатое старооскольского района белгородской области. In Проблемы изучения живого русского слова на рубеже тысячелетий: Материалы VII международной научно-практической конференции. (Воронеж, 25-26 октября 2013 г.) (pp. 102–105). Воронеж.

Дьяченко, С. В. (2014). Образцы говора с. Роговатое старооскольского района белгородской области. Труды Института Русского Языка Им. В.В. Виноградова, 3, 400–407.

Дьяченко, С. В. (2015). Гласные первого предударного и ударного слогов в архаическом южнорусском говоре. Количественный анализ. In Исследования по славянской диалектологии: Судьба славянских диалектов и перспективы славянской диалектологии в XXI веке. (Vol. 17, pp. 244–297). М.

Дьяченко, С. В. (2016). Архаическое яканье в говоре с. Роговатое старооскольского района белгородской области. In Славянские языки и культуры в современном мире: III международный научный симпозиум: Труды и материалы (м., МГУ имени м.в. Ломоносова, филологический факультет, 23-26 мая 2016 г.): К юбилею декана филологического факультета МГУ профессора марины леонтьевны ремнёвой (pp. 212–214). М.: МАКС Пресс.

Дьяченко, С. В. (2017). Особенности коартикуляции в южнорусском говоре. Труды Института Русского Языка Им. В.В. Виноградова, 12, 11–34.

Дьяченко, С. В. (2020). Говор д. Скнятино калязинского района тверской области. Русский Язык в Научном Освещении, 2(40), 292–328.

Дьяченко, С. В. (2021a). Архаическое аканье и яканье в южнорусских говорах: Ареальная характеристика. Труды Института Русского Языка Им. В. В. Виноградова, 2, 11–26.

Дьяченко, С. В. (2021b). Гласные непереднего ряда после мягких согласных в архаическом южнорусском говоре. Актуальные Проблемы Русской Диалектологии. Материалы Международной Конференции 29–31 Октября 2021 г., 74–76. М.: Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН.

Дьяченко, С. В. (2021c). Инструментально-фонетическое исследование южнорусского говора в ареальном контексте (PhD thesis). Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН.

Дьяченко, С. В., Исаев, И. И., Малышева, А. В., Тер-Аванесова, А. В. (2013). Экспедиция в село роговатое старооскольского района белгородской области / отчеты о диалектологических экспедициях института русского языка им. В.в. Виноградова РАН в 2012 г. / под. Общ. Ред. А.в. Тер-аванесовой. Русский Язык в Научном Освещении, 1(25), 275–285.

Дьяченко, С. В., Крылов, С. А., Малышева, А. В., Тер-Аванесова, А. В. (2019). Материалы по распределению двух фонем «типа о» в одном южнорусском говоре. In Славянское и балканское языкознание. Сборник статей к 65-летию с.л. Николаева. Славистика, индоевропеистика, компаративистика (Vol. 19, pp. 34–150). М.: Индрик.

Дьяченко, С. В., Малышева, А. В., Тер-Аванесова, А. В. (2017). Образцы говора с. Роговатое старооскольского района белгородской области. Труды Института Русского Языка Им. В.В. Виноградова. Диалектология, 12, 357–368.

Дьяченко, С. В., Тер-Аванесова, А. В. (2018). Фонетика заимствований и заимствованная фонетика в русском говоре с семифонемным вокализмом: Основы, содержащие е-образные фонемы. Исследования По Славянской Диалектологии. Славянские Диалекты в Современной Языковой Ситуации. Диалектный Словарь Как Способ Исследования Славянских Диалектов, 19–20, 36–67.

Захарова, К. Ф., Орлова, В. Г., Сологуб, А. И., Строганова, Т. Ю. (1970). Образование севернорусского наречия и среднерусских говоров по материалам лингвистической географии. М.

Исаев, И. И. (2004). Развитие вокализма одного владимирского говора во второй половине XX века (на материале говора деревни уляхино гусь-хрустального района владимирской области) (PhD thesis). Владимир, АКД.

Князев, С. В. (2021a). Корпус говоров бассейна Верхней Пинеги и Выи. М.: Электронный ресурс: lingconlab.ru/vaduga/; Международная лаборатория языковой конвергенции (НИУ ВШЭ), Институт русского языка им. В.В. Виноградова РАН.

Князев, С. В. (2021b). Пословный мелодический контур и один из способов оформления незавершенности в говоре с. Церковное архангельской области. Труды Института Русского Языка Им. В. В. Виноградова, 2(28), 39–65.

Князев, С. В. (2022a). Корпус говора деревни Веегора. М.: Электронный ресурс: http://lingconlab.ru/veegora; Международная лаборатория языковой конвергенции (НИУ ВШЭ).

Князев, С. В. (2022b). Корпус говора села Кеба. М.: Электронный ресурс: http://lingconlab.ru/keba; Международная лаборатория языковой конвергенции (НИУ ВШЭ).

Князев, С. В. (2022c). Корпус говора села церковное [электронный ресурс]. http://lingconlab.ru/tserkovnoe/.

Князев, С. В. (2022d). Корпус говора Средней Пёзы. М.: Электронный ресурс: lingconlab.ru/pyoza/; Международная лаборатория языковой конвергенции (НИУ ВШЭ).

Князев, С. В. (2022e). О структуре тонального акцента в русских говорах с «пословным» мелодическим оформлением. Русский Язык в Научном Освещении, 43, 113–153.

Князев, С. В. (2022f). О фразовой интонации в русских говорах с пословным мелодическим оформлением. Вопросы Языкознания, 7–39.

Князев, С. В. (2023a). Интонация юго-западного архангельского говора. Труды Института Русского Языка Им. В.В. Виноградова РАН, 3.

Князев, С. В. (2023b). Корпус говоров среднего течения Северной Двины. М.: Электронный ресурс: lingconlab.ru/dvina/; Международная лаборатория языковой конвергенции (НИУ ВШЭ).

Князев, С. В. (2023c). Корпус говоров Средней Пинеги. М.: Электронный ресурс: lingconlab.ru/vaduga/; Международная лаборатория языковой конвергенции (НИУ ВШЭ).

Князев, С. В. (2023d). Севернорусская интонация: Просодическое членение. Вопросы Языкознания, 56–88.

Князев, С. В. (2023e). Фразовый завершитель в архангельских говорах: Фонетическая реализация и фонологическая интерпретация. Русский Язык в Научном Освещении, 44, 32–65.

Князев, С. В. (2024a). Фразовая итонация южнорусского говора: роговатое. Вопросы Языкознания, ?

Князев, С. В. (2024b). Южнорусская интонация: роговатое. Вопросы Языкознания, ?–?

Князев, С. В., Дьяченко, С. В. (n.d.-a). Мелодический контур общего вопроса в среднерусском говоре. Часть III: Тверские говоры.

Князев, С. В., Дьяченко, С. В. (n.d.-b). Южнорусская интонация: Восток - запад.

Князев, С. В., Дьяченко, С. В. (2023a). Мелодический контур общего вопроса в западном среднерусском акающем говоре. Часть I: Селигеро-торжковские говоры. Вестник Московского Университета. Серия 9. Филология, 1, 50–70.

Князев, С. В., Дьяченко, С. В. (2023b). Мелодический контур общего вопроса в западном среднерусском акающем говоре. Часть II: Псковские говоры. Вестник Московского Университета. Серия 9. Филология, 2, 44–60.

Князев, С. В., Дьяченко, С. В. (2023c). Мелодический контур общего вопроса в западных среднерусских окающих говорах. Труды Института Русского Языка Им. В.В. Виноградова РАН, 3.

Князев, С. В., Дьяченко, С. В. (2023d). Тональный контур общего вопроса в белозерских говорах. Исследования По Славянской Диалектологии, 24.

Князев, С. В., Дьяченко, С. В. (2023e). Фразовая просодия двух владимирских говоров. Slovene, (1).

Князев, С. В., Шаульский, Е. В. (2007). Генезис диссимилятивного аканья (в связи с проблемой фонологизации фонетических явлений). Русский Язык в Научном Освещении, 1(13), 209–224.

Малышева, А. В., Тер-Аванесова, А. В. (2020). Селигеро-торжковский говор деревни лужниково и ее окрестностей. Русский Язык в Научном Освещении, 2(40), 227–291.

Мораховская, О. Н. (1957). Говор деревни уляхино курловского района владимирской области. Труды Института Языкознания АН СССР, 7.

Тер-Аванесова, А. В. (2011). Экспедиция в белгородскую, липецкую, владимирскую области. Русский Язык в Научном Освещении, 1(21), 289–292.

Тер-Аванесова, А. В. (2015). Ударение и корневой вокализм i-глаголов в южнорусском говоре села роговатое старооскольского района белгородской области. Исследования По Славянской Диалектологии: Судьба Славянских Диалектов и Перспективы Славянской Диалектологии в XXI Веке, 17, 298–333.

Тер-Аванесова, А. В., Дьяченко, С. В. (19-21 ноября 2021). Фонетика заимствований в русских говорах с семифонемным вокализмом: Основы, содержащие е-образные фонемы. Материалы Международной Научной Конференции «Жизнь Языка». К 100-Летию Со Дня Рождения м. В. Панова, 107–109.

Тер-Аванесова, А. В., Дьяченко, С. В., Колесникова, Е. В., Малышева, А. В., Игнатенко, Д. И., Панова, А. Б., Добрушина, Н. Р. (2018). Корпус говора села роговатое [электронный ресурс]. http://lingconlab.ru/rogovatka/.

Тер-Аванесова, А. В., Дьяченко, С. В., Корпечникова, А. В., Пекунова, И. С., Толстая, М. Н. (2020). Корпус говора деревни Нехочи. М.: Электронный ресурс: lingconlab.ru/nekhochi/; Международная лаборатория языковой конвергенции (НИУ ВШЭ), Институт русского языка им. В.В. Виноградова РАН.